February 19th, 2014

Евгений Пожидаев: Украина, которую мы потеряли

http://regnum.ru/news/polit/1767219.html
Коллаж: ИА REGNUMКоллаж: ИА REGNUM

Вялотекущее противостояние на Украине, продолжавшееся больше полутора месяцев, 19 января сменилось очередной, наиболее впечатляющей вспышкой насилия. При этом на сей раз оно выплеснулось и в регионы - отрядам оппозиции удалось захватить здания областных администраций почти во всей западной половине Украины, однако к 27-му января это наступление захлебнулось на юго-востоке ("Беркут" при поддержке местных жителей не допустил захватов в Запорожье, Днепропетровске и т.д.).

Конечным итогом процесса стали переговоры и перемирие. Официальная оппозиция согласилась на амнистию, отмену послуживших непосредственным поводом для мятежа "репрессивных" законов (включающих, например, запрет на появление на митингах в масках) - и при этом отказалась от предложенных постов премьера (Яценюк) и вице-премьера по гуманитарным вопросам (Кличко). Стандартная внутриэлитная стычка явно выливается в нечто гораздо более серьёзное.

Итак, что происходит на Украине? Для того, чтобы понять это, стоит посмотреть на то, что представляет собой сама Украина.

Начнём с наиболее фундаментальных факторов. В реальности страна демонстрирует фатальное сочетание двух наиболее проблемных моделей государственности. Во-первых, Украина - это "Европа"; в том смысле, что мы имеем дело со значительно истощённой ресурсной базой и быстро растущей демографической нагрузкой из-за старения населения (ситуация усугубляется ненормально низким пенсионным возрастом, значительным оттоком рабочей силы и отсутствием иммиграции в силу малой привлекательности; "последняя белая страна Европы" это, в действительности, залог трудноразрешимых проблем в перспективе ).

Во-вторых, Украина - это хрестоматийный пример большой бедной страны ( "колумбийская модель"). Для подобной модели, как правило, характерны три малоприятных эффекта. Первый сводится к возникновению устойчивой кланово-олигархической системы - устойчивой в том смысле, что она демонстрирует устойчивый хаос. Причины этого просты: с одной стороны, экономика подобной страны слишком велика, чтобы её целиком мог поставить под контроль единственный клан, что делает невозможным формирование стабильного авторитарного режима; с другой - слишком мала, чтобы "кланов" стало достаточно много для того, чтобы власть смогла выступать в роли верховного арбитра. В итоге мы видим ту или иную версию "семибанкирщины".

Второй эффект - узость внутреннего рынка почти неизбежно приводит к зависимости от рынков внешних и весьма компрадорскому облику местного капитала.

Третий - ограниченные ресурсы означают ограниченный силовой потенциал и невозможность эффективного контроля над внушительной территорией или/и населением.

Как следствие, даже ограниченные силы оппозиции способны создать центральному правительству почти неразрешимые проблемы. В утрированной форме это можно было наблюдать во время последних африканских кризисов, где несколько тысяч мятежников провоцировали необходимость международного вмешательства, что и неудивительно - в той же ЦАР им противостояли лишь около 3 тыс. плохо вооружённых, полуголодных и мало мобильных солдат, пытавшихся контролировать территорию размером больше Франции.

В итоге мы видим бесконечную политическую нестабильность и консервацию роли аграрно-сырьевого придатка плюс формирование специфического "свободолюбия" как ментальной нормы. Иными словами, перед нами появляется светлый образ Колумбии или Речи Посполитой, к которому иной раз прилагаются окончательно "вольные" территории в стиле Запорожской Сечи или Сомали.

"Колумбийский" характер государственности имеет и ещё одну малоприятную деталь - подобные страны слишком легко становятся объектом внешних манипуляций и удобным полем соперничества заинтересованных центров силы - в силу зависимости от внешних рынков и возможности играть на внутриэлитных противоречиях конкурирующих группировок.

Теперь посмотрим на юго-западную соседку. Для Украины характерна именно чудовищная степень концентрации капитала. На долю сотни богатейших украинцев приходится 38% ВВП - почти вдвое больше, чем в России (20%); для развитых стран обычно характерна цифра в 10-11%. При этом даже в пределах сотни активы распределяются крайне неравномерно - так, активы Рината Ахметова больше, чем у всех остальных членов первой десятки вместе взятых. В свою очередь, на первую десятку приходится едва ли не половина капитализации сотни. Подавляющее большинство крупных состояний основано на экспорте товаров с крайне низкой добавленной стоимостью, преимущественно на Запад.

Характерный привкус Латинской Америки XIX века становится ещё сильнее, когда мы обнаруживаем у украинской модели другие примечательные детали. Во-первых, полностью поделенное между олигархическими группами медийное пространство. Во-вторых, набор абсолютно карманных политиков. В-третьих, иногда, собственные отряды боевиков.

Что касается силового потенциала, то Украина - это не Центральная Африка, однако возможностей местных полицейских формирований действительно недостаточно для подавления массовых и агрессивных беспорядков. "Беркут" (аналог ОМОНА) - это около 4 тыс. бойцов, оснащённых далеко не идеальным образом, не лучшим образом обученных и недостаточно мобильных. Численность внутренних войск - 33 тыс. человек, однако оснащены и обучены они плохо. Добрая половина украинской конспирологии (отсутствие снаряжения у срочников на Банковой, странная пассивная тактика "Беркута", зачастую банально "зевающего" провокаторов) - это лишь следствие недофинансирования и непрофессионализма.

...........................

Подробности: http://regnum.ru/news/polit/1767219.html#ixzz2tlibparN
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM